Утром, обогнув березовую рощу, я вышел к покосам. Людей видно не было, но попадались навесы и шалаши. В один я заглянул, в надежде разузнать про воду, но кроме галош никого не нашел. Идти дальше через хребет на юг без воды совершенно не хотелось. Учитывая скорость передвижения в последние дни, до реки Онон-Гол я добрался бы через полтора-двое суток. Что при этом пить оставалось не ясным. Да и Онон-Гол был уже на монгольской территории, а там могли быть кордоны. Подумав, я направился на восток. Там, огибая Онон-Бальджинский хребет, протекала Кыра. И там же, минуя горы, можно было попытаться продвинуться на юг.
      Через несколько часов я увидел справа от дороги скопление техники и людей. Оказалось, что до реки несколько километров. Мой вопрос, чистая ли там вода, был ими явно не понят. “Да воода-то здесь везде чистая. Пьем, ничего”, – затягивая на холмогорский манер “о”, ответствовал мне один из работяг. Вскоре меня нагнал КРАЗ. Водитель – добродушный мужик в пидорке, подтвердил информацию насчет реки. Сказал также, что там мелко и переправиться можно без проблем. Сам он искал двух потерявшихся кобыл и ехал в село Гавань. Предложил подвезти до Кыры (реки), но я сказал, что не тороплюсь.
      Дорога стала забирать на север, горный хребет на юге прерывался открытым пространством. Виднелись полуразрушенные постройки, истлевшие стога и иные вторичные признаки цивилизации. Вдруг справа я заметил какое-то движение. Через поле, подлетая на пол аршина на каждой кочке, на меня неслась повозка с каким-то казаком в кепке, отчаянно нахлестывающим рыжую кобылу. Остановившись в метрах семи от меня, он издал нечленораздельный клич, видимо означавший приветствие, поднялся с козел и воззрился на меня сквозь злобный прищур. Я подошел. Поздоровался. Сразу же заметил на спине у лошади огромное клеймо в виде серпа и молота. Мужик же являл собой, говоря языком Керуака, четкого кошака. Правда несколько изъеденного алкогольными возлияниями. Но держался залихватски.
      Диалог мне давался нелегко, ибо слова он выкрикивал, словно лаял на чужака. Разобрать с первого раза все не удавалось. Представились – имя, фамилия. Он оказывается тоже Леонид. Астафьев. Далее я долго пытался объяснить, что меня сюда привело, но дядька попался подозрительный.

       - Есть туристы, которые по своей воле, а есть и не по своей…
       - Я по своей. Красиво тут у вас.
       - Да хули тут красивого! Не понимаю, как один ты тут ходишь?

      В конце концов гостеприимство берет верх и он предлагает подвезти меня то к реке, то к селу Кыра, то к пруду. Куда – ему не важно, главное подвезти. Дискуссия продолжается уже в повозке. Мы куда-то мчимся. Вдруг он осаживает лошадь и спрашивает: “Куда ж тебя везти?” Я говорю, что к пруду. Он вопит: “Н-н-н-о, рыжая блядь!”. Повозку мотает как шарик в пинболе. Рюкзак грозит выпрыгнуть каждую секунду. Мы резко тормозим и мужичок кидает мне поводья со словами: “Подожди-ка. Это начальник мой”. Что делать с поводьями я не знаю, но на всякий случай держу крепко.
      Впереди ползет трактор с длинным прицепом. Астафьев на ходу запрыгивает в кабину и начинает что-то вещать водителю. Я, подозреваю, что обо мне: “Вот, мол, ходит тут один. Граница не далеко. Шпион может, иль беглый”. Тракторист флегматично крутит баранку, изредка взглядывая в мою сторону, но эмоций не показывает. Вскоре мой возница выскакивает из трактора и несется к повозке. Мы продолжаем наш галоп. У пруда прощаемся. Астафьев сокрушается, что ему надо работать, а то он бы меня и до Кыры довез. Я скептически думаю: ”Что ж у него здесь за работа?” Но благодарю и иду к пруду чистить зубы. Не чищены уже давно.



1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, дальше >> 17, 18, 19, 20





© Слепой цвет 2015