Я расталкиваю эту толпу, лезу в вагон и кричу: “Где проводница?!”. Дядька удивленно отодвигается и зовет Люду. Появляется заспанная женщина в железнодорожной форме. Поезд начинает дергаться. Рюкзаки придают нам основательности в путешествии по составу к нашему вагону. Сметая все на пути, мы добираемся до своих мест. Устраиваемся на нижних полках. Ромыч почти сразу издает усталый храп, а меня оживляют слова: “Для тех кто не спит. Последний рейс альбатроса…”. По вагону плетется официантка с тележкой из ресторана и вяло повторяет свой клич. Все увиденное уже попахивает пелевинской «Желтой стрелой».
      Поспать в эту ночь мне почти не удалось. Местный колорит мешал нормальному течению сна. Во-первых, вьетнамец (китаец, японец) спавший на боковом плацкарте напротив наших конечностей периодически бурно чихал, просыпался, и ложился головой в другой конец полки. Это ему мало помогало и, одурело покачиваясь, он вновь перекладывался. В соседнем плацкарте истошно вопил ребенок, маманя как могла успокаивала его, но, видно, нервы ее были уже на пределе и она время от времени начинала голосить сама, ругая неугомонное дитё. Едва ли ребенок был столь капризен. Скорее всего заснуть ему мешала компания, сидящая за стеной и отравляющая винными парами и словами его несформировавшийся организм. Те пили, судя по всему давно, с самой Москвы. Обсуждали, кто на следующее утро будет проставляться, почему у одного из них сын наркоман, и куда они вообще едут. Позже выяснилось, что они также являются блюстителями нравственности вагоне. Узкоглазый иноземец не смог пройти сквозь них в туалет, будучи уличен в пропаганде порнографии. Шорты и шлепанцы показались им недостаточным одеянием и вызвали поток брани. К счастью, незадачливый азиат ни бельмеса не понимал по-русски и, вернувшись назад, лишь смеясь недоумевал, какие странные эти люди.

Улан-Удэ

      Меня разбудила рука проводницы. Все-таки я ненадолго отключился. Ромыч напротив уже надевает очки. В поезде адская духота. Хочется быстрее наружу. Почти приехали. В проходе человек не может попасть на нижнюю полку, падает. Второй ему безуспешно помогает. Вчерашние колдыри. Переступаем через них и оказываемся перед светящимися красными письменами: “Республика Бурятия. Улан-Удэ”. Вокзал. Эта надпись придавала всему вокруг восточное очарование. Цепляли сердце ее острые и вместе с тем плавные очертания. Однако, любование потом. Мы лишь в середине маршрута. Надо разведать расписание поездов на Читу.
      Ромыч хотел обильных блужданий по задворкам города в поисках старых номеров машин и посещения иволгинского дацана, меня привлекали дацан и музеи Улан-Удэ. Решили взять билет на поезд следующего дня в 22:00.
      Хотелось есть. В последний раз насыщение происходило на КБЖД. На вокзале оказалось замечательное круглосуточное кафе. Перекусив в окружении взвода милиции, мы отправились бродить по просыпающемуся городу.
      Улан-Удэ нам сразу пришелся по душе. В нем очень легко дышалось. Множество красивых светлых зданий. Даже дома 1970-90х годов не выглядели мрачными типовыми коробками. Кроме того, в застройке была гармония форм и цвета, что ее выгодно отличало от иркутской. Окраины города изобиловали деревянными избами с фантастической резьбой на окнах. Обнаружили даже дом с деревянными колонами. Окраины интересовали нас еще и располагающимся там автовокзалом. Во второй половине дня мы хотели направиться в город Иволгинск, в дацан. Автовокзал нашелся, но вид имел до крайности обшарпанный и пустынный. Более того, автобусов до Иволгинска мы в расписании не обнаружили. Кассирша информацией почему-то не владела. Пришлось обратиться за помощью к местному населению. Встреченный на улице дядька просветил нас. Оказалось, что мы пришили на ложный автовокзал, а настоящий находится в нескольких кварталах отсюда. Там-то и можно сесть на автобус до Иволгинска.



1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, дальше >> 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20





© Слепой цвет 2015